Александр Гнездилов (gnezdilov_alex) wrote,
Александр Гнездилов
gnezdilov_alex

Алексей Будищев

 Картинка 13 из 33

8 апреля в театре Маяковского должна состояться премьера спектакля "Квит на квит". Литературная основа - инсценировка романа А. Н. Будищева "Пробужденная совесть".

Поэтому я решил собрать воедино немногочисленную и разрозненную информацию об этом почти забытом русском писателе конца 19-го - начала 20-го века. 

Точная дата рождения неизвестна - в разных источниках называется 1864, 1866 или 1867 год.
Родился в дворянской семье Саратовской губернии; мать — полька. Учился на медицинском факультете Московского университета. С увлечением занимался зоологией, но почувствовал себя совершенно неспособным заниматься терапевтическими науками и с IV курса ушел. Писать начал еще студентом и с 1886 стал деятельным сотрудником «Будильника», «Русского сатирического листка», «Осколков», позднее «Русской жизни», «Петербургской газеты», «Нового времени», «России», «Руси», помещал также свои произведения в «Ниве», «Живописном обозрении», «Северном вестнике», «Вестнике Европы». Часть многочисленных рассказов, очерков, небольших романов и стихотворений собрана им в книжках: «Степные волки» (СПб., 1897), «Разные понятия» (СПб., 1901), «Распря» (СПб., 1901), «Пробужденная совесть», «Лучший друг» (СПб., 1901), «Я и Он» (СПб., 1903), «Солнечные дни», «Черный буйвол» (СПб., 1909), «Стихотворения» (СПб., 1901).
В стихах Будищева отразились мистические настроения, характерные для поэзии рубежа веков, и связанные с ними поиски Истины; в пейзажной лирике ощутимо влияние А. А. Фета. В целом лирика Будищева носила камерный характер. В. М. Дорошевич писал, что в стихах Будищева — «красота и грусть, то, из чего складывается поэзия». Среди стихов Будищева, положенных на музыку, — «Калитка» («Только вечер затеплится синий»), ставшая популярным романсом. Получил известность литературными миниатюрами; лучшие из них вошли в сборник рассказов «Разные понятия». В книге рассказов «Степные волки» преобладают проблемы совести, долга, пробуждения в человеке нравственного чувства, характерные для всей последующей прозы Будищева, особенно для психологических романов, основанных на детективном сюжете, — «Пробужденная совесть», «Солнечные дни» («Вестник Европы», 1903, № 7—9), «Бунт совести» (СПб., 1909), «Степь грезит» (СПб., 1912). Будищев «также любит иметь дело с не вполне здоровою, сумрачною, надломленною или смятенною душою. Он вводит в мир людей мучительно ревнующих, тяжело ненавидящих, вечных сыщиков над чужой совестью…» (А. А. Измайлов).
В романе «Я и Он» заметно подражание Ф. М. Достоевскому. В романе «Лучший друг» Будищев обличает ницшеанство, развенчивает русского «сверхчеловека».

«Настоящее призвание Будищева — литературная миниатюра. Небольшие рассказы его и, в частности, те, которые вошли в лучший его сборник — “Разные понятия”, — написаны очень колоритно, с блестками настоящего юмора, с уменьем на небольшом пространстве газетного фельетона ярко обрисовать положение и целый тип. Будищев тонко чувствует природу, любит лес, степь и умеет передать свои настроения читателю. В ряду представителей созданного у нас Чеховым небольшого рассказа Будищев по художественным ресурсам должен был бы занять одно из первых мест. Он не занял, однако, такого соответствующего его природным дарованиям места в литературе, потому что лишен того, что можно назвать художественным миросозерцанием; у него нет определенного взгляда на жизнь. С талантом подмечая и воспроизводя отдельные черточки действительности, он не только не дает совокупностью своих произведений общего освещения русской жизни, но даже в каждом отдельном рассказе не выдерживает типичности и быстро сбивается на анекдот. Фатальное влияние на художественную ценность рассказов Будищева оказало тяготение к уголовщине, без которой не обходится почти ни одно из его произведений. Чрезмерное для верной картины русской жизни место занимает также в его рассказах адюльтер и ревность. "Пробуждение совести" для Будищева возникает только в связи с представлением о преступлении. А столь характерное для русской общественности "пробуждение совести" более чуткого свойства совершенно ускользнуло от внимания его, и тот, кто хотел бы ознакомиться с русскою жизнью конца XIX в. по произведениям Будищева, пришел бы к странному заключению, что, кроме всякого рода хищников в прямом смысле этого слова, ничего не было тогда. Народная жизнь тоже очень односторонне взята у Будищева - большею частью со стороны дикой тьмы невежества, в ней царящей. В общем, погоня за внешним эффектом ослабила у Будищева разработку эффектов более тонких. Будищев, особенно в начале своей деятельности, писал очень много стихов, только меньшая часть которых вошла в сборник его стихотворений. Он обладает хорошим стихом, в юмористических пьесах бойким, в других - легким, мелодичным, часто живописным. В ряду стихотворений последнего рода пользуется известностью небольшая картинка древнеримской жизни - "Триумфатор". В общем, однако, он лишен определенной поэтической индивидуальности. У него нет своей излюбленной области воспроизведения, нет своих собственных настроений. Он пишет на самые разнообразные темы, чаще всего, впрочем, в стиле нарядных песен Фофанова о весне и любви, - но это не захватывает ни его самого, ни читателя. Будищев написал комедию "Живые и мертвые", шутку "Сыворотка совести" и в сотрудничестве с А.М. Федоровым переделал в драму свой рассказ "Катастрофа". (С. Венгеров).

Вот как писал о Будищеве известный в то время литературный критик А. Измайлов: “Содержательно он вышел целиком из Достоевского. По формам он “чистый чеховец”, настолько яркий, что его можно было бы назвать самым типичным учеником этой школы… Будищев начинал только несколькими годами позднее Чехова, и начинал почти так же и там же, где и Чехов... Будищев не мог подражать Чехову, который в дни его начинаний сам был еще незаметным и нуждающимся в поощрении новеллистом”. И вот что пишет сам Будищев о своем творчестве: “Многие критики ставили мне в минус слишком очевидную подражательность Достоевскому. И в этих упреках доходили до явной несправедливости. Может быть, гений Достоевского был так необъятен, что, исследуя глубины душевные, изломы ее, трещины и патологические нагноения, невозможно не пройти хотя бы несколько шагов вслед за великой тенью. Быть может, но все же в моих работах много своего собственного, кропотливо собранного, внимательно, в поте лица моего исследованного и иногда явно противоположного Достоевскому. Яркий и бурный гений его полагался только на свою огромную фантазию и провидел чудеса. Во мне же, как и в Прохоре из “Я и Он” - явен уклон к штундизму, к желанию все проверить умом, исчислить в сантиметрах”.

Умер Алексей Будищев в ноябре 1916 года в Гатчине. Похоронен в Санкт-Петербурге, на Литераторских мостках.
Некролог о нем, проникновенный и подробный, написал Александр Куприн: az.lib.ru/k/kuprin_a_i/text_1610.shtml

Стихи Будищева: poets-necropol.narod.ru/budishev-an.html

Он автор множества произведений, но сегодня - спустя век - на слуху осталось только одно его стихотворение, легшее в основу романса:
Только вечер затеплится синий, 
Только звезды зажгут небеса 
И черемух серебряный иней 
Уберет жемчугами роса,

Отвори осторожно калитку 
И войди в тихий садик, как тень, 
Да надень потемнее накидку, 
И чадру на головку надень.

Там, где гуще сплетаются ветки, 
Я незримо, неслышно пройду 
И на самом пороге беседки 
С милых губок чадру отведу...

Tags: Россия, история, книги, культура, поэзия, театр
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments