Category: общество

п-к

Поправки Путина к Конституции уже рассматриваются

Между тем, президент Путин внес в парламент поправки к Конституции.
Как поправки?? К Конституции?!
Почему же никто не говорит об этом? Не обсуждает? Не знаю.
Все отвлеклись на криминальную хронику Бирюлёво и Кировской области.
А в это время, под шумок...

Одна из поправок к Конституции касается судебной системы и напрямую затрагивает положение бизнеса в России.
Вторая посвящена устройству прокуратуры.

Сразу после внесения этих поправок, 7 судей Высшего арбитражного суда России подали в отставку.

"Единая Россия", "Справедливая Россия" и ЛДПР уже поддержали эти поправки. ЛДПР предлагает и Конституционный суд слить туда же.

Статья Дмитрия Илюшина об этих поправках:
http://smartpowerjournal.ru/force-and-power-demonstration/
п-к

Виктор Коган-Ясный о российском обществе в статье для Smart Power Journal

Виктор Валентинович Коган-Ясный написал необычайно важный, на мой взгляд, текст о том пути, который прошло общество за 25 лет.

"Оппозиция и авторитаризм: между 1988 и 2013"
- http://smartpowerjournal.ru/opposition-and-authoritarianism-between-1988-and-2013/

О том, что изменилось в общественных ожиданиях со времени перестройки, что осталось неизменным и неудовлетворенным.

И этот текст не только про последние 25 лет. Он вообще о истории нашей страны, о ее предназначении, ее силе и ее слабостях. Необычайно важный текст.

"Самое главное — восстановить даже не демократию в смысле выборов и т.д., а общество в плане мирного взаимодействия разных субкультур, способных слышать друг друга. Критически важно восстановить публичность политики и обратную связь властной корпорации (одной из субкультур) со «всем остальным», упразднить диктатуру, т.е. сделать невозможным продавливание закулисно принятых никому не объясненных решений, имеющее целью постоянное доказательство — любой ценой — неправедной мощи и незыблемости властной корпорации. Если Путин или его последователи, с одной стороны, и популистская оппозиция — с другой, будут слишком долго соревноваться в «продавливании» всего того, что они умудряются придумать с целью самоутверждения, это обернется или полноценным фашизмом, или полноценным бунтом. Необходимо сделать все, чтобы избежать и той, и другой катастрофы.

Протесты, если представить себе, что именно от них придет политический результат, могут привести к демократическим сдвигам внешне революционного характера, но реально, в глубине, не дать никакого результата или дать отрицательный. Они могут повернуть политическое колесо в сторону свободных по процедуре выборов и даже к принятию институциональных правил, но они не могут создать гражданское общество, не могут породить социальную динамику с ее постоянно открывающимися возможностями и соответственной ответственностью и мирный диалог граждан и общественных групп. Протесты не могут сформировать представление о партнерстве власти и общества, шире — о социальном партнерстве. Уступки авторитарной власти протестам и эволюция в сторону гражданского общества, которое единственно может обеспечить стабильность — это вовсе не одно и то же.

А это очень трудно. Это было трудно осознать и реализовать в начале XX века, это трудно понять и реализовать сейчас. «Социальная кантонизация», антикоммуникативность, личная и групповая охранительность, приводящая к вспышкам плохо предсказуемой агрессии сейчас вырисовывается как наложение русской традиции выживания в экстремальных условиях на мировой глобализационный тренд, укрепляющий стабильность внутри «мировых каст» и одновременно очень затрудняющий межкастовые переходы, социальную динамику"

"Нет «особого пути» для наций и народов. Но в условиях жизни, традициях, историческом опыте каждой нации есть свои особенности, положительные или отрицательные, развивая которые, она может достигать важных результатов для себя и для окружающего мира, или же, наоборот, впадать в опасные провалы, распространять «негативную атмосферу». Если в чем российская традиция, культура воспитания личности и формирования общества и достигли очень значимых рубежей к началу XX века, так это в таком не столь заметном поверхностным взглядом, но критически важном элементе жизни, как саморефлексия — личная и общественная. Даже крайность в виде образа Обломова выглядит в этом плане скорее положительно, нежели разрушительно: лучше, когда саморефлексии слишком много, чем когда ее мало или нет вообще. Саморефлексия была жизненно необходима в самом практическом плане: огромные пространства, полиэтнический, многоконфессиональный и разноязыкий состав населения. Если ты что-то решаешь сам за себя, а тем более за других, то ты обязан размышлять, размышлять, размышлять… Если в России нет саморефлексии, то на ее месте воцаряется хамство.

Культура саморефлексии гибнет сначала в 1917 году и на гражданской войне, потом при голоде и коллективизации, потом при Большом терроре 1937-го, потом при шовинистической сталинской политике конца 1940-х — начала 1950-х. После Сталина не было количественно столько жертв, но процесс продолжался, и тоже были в этом плане свои «сигнальные» этапы: после ввода войск в Чехословакию в 1968-м и после Афганистана в 1979-м.

Затем, где-то с 1986 года, наступил перерыв в большевизме, и с огромным опозданием, при невозвратности и невосполнимости потерь, дух саморефлексии, размышления над собой, вернулся в ткань жизни. Но затем наступил 1993-й, разрушительное противостояние Ельцина и парламента, а потом сразу война в Чечне, гламурно-беззаконная приватизация и формирование сословия олигархов. Потом Путин, с его борьбой с терроризмом, сведением всего к простым формулам ручного управления, потом… Потом опять Путин… А тут еще и конкурирующие «двойники» завелись…

Как граждане будут размышлять над собой, работать над собой? Как страна может работать над собой, будучи разрушенной в своем самом главном объединяющем элементе — традиции сложного мышления и поиска сложных решений?"

текст целиком: http://smartpowerjournal.ru/opposition-and-authoritarianism-between-1988-and-2013/
измайлово

"Чудаки" и "Под небом вайнахов"



"Чудаки" Горького в постановке Юрия Иоффе будут идти в Театре Маяковского 13, 14 и 26 июня.

Статья Натальи Старосельской в журнале "Страстной бульвар, 10": http://www.strast10.ru/node/2735

***

А между тем:

24 мая, в 14.00, на сцене Театра.doc и при поддержке Творческого объединения "Гнездо" состоится закрытый показ спектакля "Под небом Вайнахов" по пьесе Лайлы Байсултановой.

«Под небом Вайнахов» - основанная на реальных событиях история русско-чеченской семьи, проживавшей в период Чеченских военных компаний 1994-1996 гг. и 1999 – 2001 гг., и описание их жизни До и После событий.

Вайнахи (Нахские народы) – группа народов Северного Кавказа и Грузии, говорящая на родственных нахских языках: чеченцы и ингуши.

МАМА – Татьяна Попова
ЯХА – Татьяна Парамонова
МАРИНА – Яна Прыжанкова
ЛАЙЛА - Лайла Овсянникова

Режиссер Лайла Овсянникова
Художник-постановщик Мария Белогорцева
возвращение имен

про уродов и людей

Вчера я помимо прочих дел побывал на двух мероприятиях, записи ТВ-программы "Право голоса" по поводу автобусов с портретами Сталина и дискуссии на кинофестивале ЛГБТ "Бок о бок". И там, и там было интересно. Но если во втором случае все участники были живыми, нормальными, людьми, то в первом - некоторые были зомби, Органчиками. Ты им показываешь расстрельные списки с личной подписью Сталина, они молчат, а через минуту говорят, что все репрессии - выдумка. Депутат-коммунист заявляет, что Сталин открыл 1000 церквей и просто пропускает мимо ушей слова о казнях священников. Этот же коммунист (Дорохин, кажется) очень сожалел о февральской революции. Другой эксперт, Святенков (ранее казавшийся мне неглупым человеком), на полном серьезе сообщает, что реваншистские силы в современной Германии (какие???) намерены переложить ВСЮ вину за начало Второй мировой войны на Россию. "Историк спецслужб" утверждает, что ни один крупный проект при Сталине не осуществлялся руками заключенных, а дело врачей вовсе не было направлено против евреев. Наконец, организатор сталинобусов уверяет, что запустит их в 40 городах России и даже за рубежом всего за 500 тысяч рублей, а в ответ на мои сомнения начинает кричать, что "Яблоко" крало деньги из бюджета. И у них ничего не ёкает в сердце, им не внятны никакие аргументы, у них отключена мораль. Это не люди. Нелюди. Не люди в полном смысле слова. И они упорно рвутся говорить от имени абсолютного большинства граждан. А дискуссия после кинопоказа в Билингве, открыл который посол Дании в России, была светочем нравственности и морали. Никто не пытался обманывать сограждан, лгать им, фальсифицировать историю, оправдывать жестокость и насилие, отрицать преступления против народов нашей страны, выдумывать бредни про другие страны. Речь шла о том, как обществу стать добрее и человечнее.

И любопытное: моими союзниками на программе 3 канала были академик Юрий Пивоваров, директор Российского государственного архива социально-политической истории Андрей Сорокин, представитель Мемориала Ян Рачинский и... депутат Госдумы от ЕР, токарь из Перми Валерий Трапезников. Вот так бывает. Очень интересные впечатления от общения с ним.
п-к

"Чайка" Константина Богомолова в Табакерке

Я очень благодарен Константину Богомолову, что смог попасть на этот спектакль.

При этом свою благодарность я проявлю тем, что напишу о своих впечатлениях честно и без прикрас.

Я думаю, что такой "Чайки" в Москве не было. Я думаю, большая удача для театральной Москвы и вообще Москвы, что она теперь есть.

Но безусловной и полной удачей режиссера Богомолова - я не могу этот спектакль назвать в отличие от гениальной с моей точки зрения "Турандот".

Есть такой способ ругаться на режиссера - сказать, что он не разбирает автора, а использует его текст для рассказывания какой-то другой истории.
Во-первых, я не уверен, что это в полной мере так с этой "Чайкой", потому что костяк сюжета остался чеховским.
А во-вторых, я вообще не считаю, что это плохо. Я люблю такой театр, когда он удается. И Богомолову в "Чайке" это безусловно удалось.
Примерно 70% спектакля наполнены его фантазией, юмором, неожиданными ходами и это очень здорово. Ход замечательный и очень интересный, но периодически в ткани этого решения возникают прорехи, в которых мы видим привычного Чехова. И это скучно.
То есть, "еще не все дорешено", режиссерским решением не весь текст освоен.

Здесь хочу повторить известный парадокс о том, что Чехов очень плохой драматург, потому что его пьесы могут хорошо поставить только гениальные режиссеры.
Скука и тоска - почти обязательные спутники лично у меня на Чехове. И это тем поразительнее, что я прекрасно понимаю текст и он во многом про меня и мой социальный слой. Ощущение соотнесения текста с собой есть, а скука никуда не девается!
Редкое и восхитительное исключение - "Вишневый сад" Леонида Хейфеца в театре Моссовета, поставленный в 2000 году. Вот традиционный Чехов абсолютно, но было интересно и не скучно.
Волчек как-то рассказывала: приходят на репетицию Чехова современные женщины, разговаривают о семьях, нарядах, поездках за рубеж - говорят интересно, говорят современными голосами и интонациями. Открыли Чехова - и откуда что взялось! Море штампов! Чеховское пение!

Особенно это касается последних актов у Чехова, от которых сильное ощущение послесловия. Сцену Треплева и Заречной в конце той же "Чайки" трудно воспринимать иначе как отвратительную пытку.
Отвратительная, омерзительная драматургия. Преодолеть это нытье в Чехове невероятно трудно.
Юрий Владимирович Иоффе владеет таким умением и оно заключается в том, что ему Чехов не интересен. Он разбирает его со студентами без всяких штампов - сухо, жестко, прозаично, конкретно, осязаемо, грубо, нанизывая ту же сцену Треплева и Заречной на шампур действия.

Константин Богомолов в "Чайке" смог это сделать в очень многих сценах, сделать с юмором ("Чайка" - комедия! впервые это настолько так!), с фантазией, очень внятно. Но не везде. 90% сцены Треплева и Заречной в 4-м акте - увы.
Я могу чего-то не видеть, но я не вижу, почему в этом спектакле эту сцену не играть раза в три быстрее. Я не увидел, кроме чеховской традиции, аргументов играть эту сцену так медленно, не уловил ее значения в постановке. А уж кто в этом виноват - я слепец и дурак, или театр - это уж трудно сказать.
И еще в ряде мест, когда режиссерский ход как бы иссякает.

И все же, и все же!
Это невероятно важный спектакль! Его трудно назвать безусловной удачей, но назвать полуудачей - еще труднее, а неудачей - невозможно.
Повторюсь, 70% спектакля сделаны очень хорошо, когда не знаешь, что будет дальше, даже зная пьесу наизусть.

Эти 70% неравномерно распределены по актерам и актам.
Лучше всего имхо (то есть там больше Богомолова) 3-й акт, потом 1-й, потом 2-й, потом 4-й (АПД: хотелось антракт после 2-го, а не 3-го акта). Хочется больше, больше кутерьмы этих коммунальных обедов, в этом дереве с трудом доставаемых столов и шкафов ("Это какое дерево?" - браво!) , этих 3-62 и пр.

Актеры... Великолепная Маша Яны Сексте, становящаяся камертоном спектакля. На втором месте для меня - прекрасный Сорин Сергея Сосновского.
Остальные хороши в ударных местах. 2-й и 3-й акт - Тригорин Константина Хабенского. Сцена с Тригориным в конце 3-го акта - Аркадина Марины Зудиной, лучшее из виденных мной 10-15 "Чаек" решение этой невероятно сложной сцены, очень смело сыгранное актрисой. Хорошие Медведенко, Шамраев, Полина Андреевна. Треплев Павла Ворожцова местами очень хорошо - когда мне казалось, что я понимаю решение. Заречная - ну нормально, порой неплохо. Олег Табаков в роли Олега Табакова то бишь Дорна, нет претензий, хотя нет и особых восторгов, все как должно быть. Он вообще отдельно от всех, все играют "Чайку" Богомолова, а он играет то же, что всегда.
АПД: еще прекрасно, что актеры почти никогда не играют плохо. Не в ударных местах они просто уходят в тень, но почти (кроме юной Заречной) никогда не раздражают.

Но главное - блестящий замысел режиссера. Крысиные мордочки совков со сцены (Лариса Ломакина сделала очень точную декорацию) смотрят на такие же мордочки половины зала.
Для меня попадание спектакля в зал свершилось, когда я услышал, как некоторые люди в зале (и их было не два и не три человека) подпевают "Пальма де Мальорке" и всему остальному. И понимающие кивки мужчин песенке про пол-литра!
Ооо, это не описать!
Музыкальное решение накрепко связывает огромную часть зрителей с персонажами пьесы!
Фаустаса Латенаса я правда особо не заметил, в отличие от "Турандот", но какой подбор!!!

И позиция режиссера выявлена предельно ясно, еще с появлением от лица Сорина песни Зыкиной.
И она жесткая, полемичная, безжалостная. Один Окуджава чего стоит. Интеллигент Окуджава как маскировка похоти и абсолютно плотских желаний - это прекрасно.

И как играет новыми красками во многих местах текст! Как люди за железным занавесом слушают на кухне про Геную!

И вот про что это? Зачем Богомолов в "Чайке", а Серебренников в "Лесе" (не мог не вспомнить этот спектакль!) так воюют с совком???
Очень просто. Этот совок - нынешнее путинское большинство. Отъелись, выехали за границу и всем довольны. Слушают Стаса Михайлова, а м.б. Погудина, смотрят Михалкова вместо Бондарчука, а м.б. Звягинцева вместо Тарковского.
Верхняя Вольта с ядерными ракетами и Единая Гвинея - преемственность, повторение!
И вот от этой реставрации социального мещанства и политической диктатуры, пошлости, безнадежной отсталости, безнравственности, спрятанной под ханжество, псевдо-мораль - и возникает радикализм отречения. Поэтому вместе с водой выплескивают даже и Окуджаву.

Я считаю невероятно важным такой театр, говорящий о действительно значимых вещах, о нашем обществе, о нашей стране.
Очень хорошо, что он есть, спасибо всем создателям спектакля!
п-к

"ЯБЛОКО" определило свою позицию по молодежной политике

Политический комитет партии «ЯБЛОКО» принял заявление о молодежной политике государства. В документе подчеркивается, что политика, осуществляемая правительством Путина-Медведева, ведет к деградации молодежи и ставит под вопрос перспективы страны.

Collapse )


Текст, ставший основой данного заявления, был написан КМП при участии Григория Алексеевича Явлинского.
Он опирается на наш большой доклад о молодежной политике.
Эти документы - результат нескольких месяцев работы.

Заявление принято Политическим комитетом "ЯБЛОКА" в не слишком измененном виде, хотя я немного сожалею о сильном сокращении его объема.

О содержании: кому-то наши оценки могут показаться чрезвычайно мрачными, но таково наше видение изнутри ситуации и оно подтверждается самыми разными способами: от статистики до эмпирических наблюдений.

Главное понимание, которое у меня появилось в процессе работы - это сужение возможностей общества и его потенциала. Страна уходит все более не туда в политике, но при этом еще и уменьшается с каждым днем потенциал для движения в другом направлении. Это касается и социального, и экономического, и любого другого развития.

Проще говоря, пресловутую модернизацию скоро будет делать просто не с кем.
Все равно, что открывать Сколково в Западной Сахаре.

п-к

По поводу высказываний Познера о православии

Владимир Познер в интервью:
Я думаю, что одна из величайших трагедий для России – принятие православия. Если посмотреть сегодня – ограничимся просто Европой и возьмем христианские страны, – есть три ветви христианства: католицизм, православие и протестантизм. Если оттолкнуться от таких определений, как демократия, качество жизни, уровень жизни, и распределить страны именно по этим показателям, то на первом месте будут именно протестантские страны, все. Потом католические. И лишь потом такие, как Россия, Греция, Болгария и т.д. И это совершенно не случайные вещи, потому что более темной и закрытой религией является православие.
... Когда люди сжигают себя на кострах, это как? Это светлая что ли? Это было. Когда было серьезное разделение внутри православия в России. При этом – абсолютное отрицание и неприятие других религий. Третий Рим, народ-богоносец и т.д.
vladimirpozner.ru/

Конечно, это несколько поверхностный подход.
Там есть с чем поспорить, когда например Ивана Грозного называют главным "татарином" - монголы же долгое время были довольно веротерпимы. Лучше было бы использовать термин "восточный деспот" - это точнее.

Я бы не стал жестко противопоставлять православие католичеству. Вспомним костры инквизиции (хотя инакомыслящих еретиков жгли и в России), Познер и сам далее говорит об отношении религии к науке:
Я говорю: докажите. А мне отвечают: не надо никаких доказательств. Это так, потому что это так. Но я тогда говорю: когда-то вы утверждали, что земля плоская. И сжигали людей, которые говорили, что это не так. А потом пришлось признать. Католикам понадобилось 500 лет, чтобы признать, что Галилей был прав. Если жить по вашим правилам, мы бы до сих пор сидели в пещерах. О чем вы говорите? Если говорить о всемирном разуме, я хочу понять: что это такое? Вот когда дети пухнут от голода в Африке, и по их лицам ползают мухи. Это что? Это всемирный разум?
... Мне говорят, все, что происходит, происходит по Божьей воле. В чем тогда смысл этих бесконечных страданий? Если взять все население Земли и свести его к ста человекам, при этом сохраняя все соотношения, которые существуют, из этих ста 57 будет из Азии, 23 из Европы, 14 из Америк и 8 из Африки. Из этих ста у одного будет компьютер, у одного высшее образование, шестерым из них будет принадлежать 59 процентов богатств, из всех, что есть на земле. И все эти шестеро будут жить в США. Я вас спрашиваю: это что? Если это мы виноваты – нет вопросов. Но если это Божья воля, тогда я развожу руками.

Почти Иван Карамазов, замечу я.

Но ведь практически любая религия, в которой складывается организованная и иерархическая церковь - стремится к активному подавлению инакомыслящих для закрепления своего господствующего положения в идеологии, утверждения своей непогрешимости и личного обогащения церковной вертикали власти (этот аспект исследуется например в "Истории религий Востока" Л. Васильева). И в этом смысле вешать всех собак на православие не правильно.

Еще Вольтер написал, что "Религия возникла там, где первый обманщик встретил первого дурака".

Православие - не самая кровавая из мировых религий и не самая жестокая.
Но православие - исторически религия с очень длинной историей покорности и сервильности, обслуживания любой государственной власти.
Сначала византийская симфония, которая возможно и стала одним из доводов к принятию православия на Руси.
Потом "Москва - третий Рим". Звучит, кстати, почти как третий Рейх.
Потом 200 лет в качестве чиновничьего учреждения - Синода.
Потом жестокие гонения.
Потом патриархия под присмотром и при участии КГБ.
Ну что тут скажешь?

Потому-то православие и способствовало насаждению на Руси тех качеств, которые так не любит Познер и которые во все века были нужны деспотии государства: Это бесконечное долготерпение. Это жажда сильной руки и нежелание самим решать что-либо. Нежелание брать на себя ответственность. И отсутствие веры, которое легко объясняется тем, что в течение очень долгого времени людям доказывали, что это бесполезно.

Collapse )
п-к

О светском государстве и общей памяти

В очередной раз гулял на Поклонной горе и увидел табличку, что на месте десятка красивых сосен планируется построить храм Армянской церкви в память армян, погибших в Великой Отечественной войне.

Вот понимаете, почему так важно, чтобы государство было светским?

Потому что построили в самом начале на Поклонной горе церковь, мечеть и синагогу.
Потом еще католическую часовенку с колоколом. Сначала у колокола была веревка и дети постоянно ее дергали - звон по всему парку.
Теперь пришли армяне и тоже хотят построить храм. А отказывать им уже неправильно, ведь действительно и они тоже воевали, 290 тысяч человек погибло.

И теперь для этого храма уничтожат сосны и красивейший вид в одном из лучших парков Москвы.

А завтра буддисты придут или еще кто-нибудь. И им тоже будут построены храмы.

Нет, нельзя строить никакие религиозные объекты на территории мемориальных комплексов и парков.
Россия по Конституции светское государство. Раздроблять общенациональную память о самой страшной войне на десяток конфессий с их храмами, разделять нацию в том, что объединяет нас в один народ - значит делать очень плохое дело.
А когда при этом еще и ландшафт портят - вконец омерзительно.
п-к

Ветераны войны выступили против Сталина. Лужков сделал вид, что не заметил

Московская мэрия к 65-й годовщине Победы собирается “украсить” город портретами Сталина.
Мы считаем эту идею кощунственной.
Роль Сталина — это не Победа, а немыслимые, ни с чем не соразмерные масштабы потерь.
Сталин — это разгром руководства армии, уничтожение профессиональных военных кадров в 1937—1938 годах.
Сталин — это бессудное уничтожение в 1930-е годы сотен тысяч наших соотечественников, которые могли бы в 1941-м встать в ряды защитников Родины.
Сталин — это развал оборонной промышленности, расстрелы и аресты ведущих организаторов, конструкторов и инженеров.
Сталин — это преступный и позорный сговор с Гитлером в 1939 году, снабжение гитлеровской Германии советским сырьем и агрессивная политика, за которую Советский Союз был исключен из Лиги Наций.
Сталин — это чудовищная политическая близорукость, приведшая к катастрофе первых месяцев войны, когда гитлеровцы оккупировали огромные территории и захватили в плен миллионы наших солдат. Для этих успехов фашистских войск Сталин сделал больше, чем все немецкие фельдмаршалы и генералы.
Сталин — это невиданный в истории пример предательства: солдаты, попавшие в плен по вине главнокомандующего, были объявлены изменниками.
Сталинскую политику мы и наши семьи ощутили на себе сполна еще до войны и войну видели без пропагандистских очков.
Мы знаем о роли Сталина не понаслышке. Для нас это не байки из сталинских школьных учебников и не студенческие конспекты Краткого курса истории ВКП(б). Это часть нашей жизни — на фронте или в тылу.
Мы делали все для Победы не потому, что так велел Сталин, — мы просто защищали Родину, которая была много веков до Сталина и будет еще много веков после Лужкова.
Поначалу можно было думать, что идея московских чиновников объясняется их некомпетентностью, — ничем другим нельзя объяснить слова Ю.М.Лужкова о “десяти сталинских ударах”, рассказа о которых он не нашел в сегодняшних школьных учебниках. Это клише сталинской пропаганды давно сдано в архив.
Но после первых критических высказываний общественности со стороны московской мэрии понеслась такая демагогия, что стало понятно: это не просто некомпетентность, но и сознательная попытка реабилитации Сталина.
Никто из высказавшихся против плакатов не призывал “отказываться от истории” и “вымарывать неправильные страницы”, как это лживо пытаются представить чиновники.
Наоборот: именно об этих страницах — не “неправильных”, а трагических — мы и считаем необходимым вспомнить.
Естественно, в годы советской власти преступления коммунистического режима не осуждались, да и о преступлениях Сталина упоминалось крайне редко.
Но и после советской власти, за все без малого 20 лет нахождения у власти Ю.М.Лужкова ни разу на улицах Москвы не появилось ни одного плаката, рассказывающего о преступлениях Сталина против собственного народа, против армии.
И вот почему-то к 65-летию Победы москвичам предлагают вновь смотреть на продукцию сталинского агитпропа.
Мы считаем это решение не просто личным оскорблением для всех нас и для народа, завоевавшего Победу. Мы убеждены, что это решение оскорбительно для всей страны, что оно подрывает престиж России.
Более того, оно подрывает и величие самой Победы, доставшейся такой немыслимой ценой. Недопустимо в День Победы вывешивать портреты палача и убийцы.
Мы призываем мэра Москвы отказаться от своего решения.

Владимир Кристапович Кантовский, инвалид войны, узник ГУЛАГа. Юрий Львович Сагалович, инвалид войны, доктор наук, бывший пулеметчик и разведчик. Ольга Ноевна Косорез, фронтовик-доброволец, служила в разведке, радист и переводчик. Марк Михайлович Рафалов, фронтовик 1941—1945 гг., капитан морской пехоты, участник обороны Москвы. Яков Костюковский, участник войны, кинодраматург. Лев Александрович Нетто, участник Великой Отечественной войны, узник ГУЛАГа, участник Норильского восстания 1953 г. Марк Соломонович Нейфельд, инвалид войны, заслуженный изобретатель России, кандидат технических наук. Лена Алексеевна Литвейко-Белякова, участник Великой Отечественной войны, почетный донор СССР, врач-педиатр. Семен Филиппович Маршак, инвалид войны, председатель Совета ветеранов Великой Отечественной войны ВНИИ “Стройдормаш”.

http://www.mk.ru/social/article/2010/04/19/471339-portretam-stalina-ne-mesto-na-ulitsah-moskvyi.html

Сюжет на Рен-Тв в марте:


Однако московские власти предпочитают делать вид, что не замечают антисталинизма ветеранов. Им наплевать на их мнение и им наплевать на историческую правду, когда это мнение и эта правда - их не устраивают.

Молчание мэрии - ясное и недвусмысленное свидетельство: идея размещения портретов Сталина принадлежит не Долгих, и не другим ветеранам, а Юрию Михайловичу Лужкову. Долгих просто выполнил роль рупора по вызову, озвучившим за ветеранов то, что хотело услышать городское начальство. За это и получил звание "почетного гражданина", в котором ранее власти отказали многим выдающимся людям.

И не имеет никакого значения отправка в лагеря после войны, например, Александра Солженицына.
Улицу назвать его именем, не дожидаясь 10 лет со дня смерти - это легко. Нарушать правила, в том числе и свои собственные, властям Москвы ничего не стоит.
А вот уважать его память и не славить тиранов, на совести которых немало смертей выдающихся россиян - это в планы подследственного Макарова (глава городского комитета по рекламе, вышедший из СИЗО под личное поручительство Платонова) и его коллег из команды Лужкова никак не входит.

Реабилитация совершенно естественно затрагивает не только Сталина. На днях депутаты от КПРФ предложили Госдуме признать целесообразным пакт Молотова-Риббентропа, позволивший Гитлеру начать Вторую мировую войну.
Таким образом, к 70-летию Победы мы вполне можем увидеть на улицах Москвы и фото советско-немецкого парада в оккупированной Гитлером и Сталиным Польше. А возможно, появится и фото главы дружественной Советскому Союзу нацистской Германии Адольфа Гитлера.

Если использовать распространенную сегодня на официальном уровне фразеологию - речь идет в чистом виде о фальсификации истории в ущерб интересам России.
А также об экстремизме в виде разжигания социальной розни между различными общественными группами - в виде попытки чиновников спрятаться за спину ветеранов и стравить с жертвами сталинских репрессий и их родственниками и потомками.

Подобный раскол общества, провоцируемый Лужковым и его присными, ведет к тому, что ореол Дня Победы как одного из главных праздников, объединяющий все наше общество, меркнет. Престиж этого дня падает и в незыблемости общественного мнения появляются трещины, которыми мы обязаны попыткам превратить день Победы народа в день победы одного тоталитарного строя над другим.
В эти трещины охотно устремятся всевозможные фашисты и нацисты, российские поклонники Гитлера. И когда на улицах наших городов будут множиться изображения свастики и учащаться нацистские нападения - спасибо за это мы должны будем сказать именно мэрии Москвы, повесившей плакаты со Сталиным.

Именно мэрия Москвы сделала так, что лично для меня невозможно присутствовать в качестве зампреда Молодежной палаты при Мосгордуме (и в любом другом качестве) на любых официальных мероприятиях празднования дня Победы. Это моя официальная позиция.
Я буду вспоминать своих воевавших дедов и прадедов (двое из них были репрессированы до и после войны) в кругу своей семьи и вместе с коллегами на памятных акциях "Яблока". Под портретами Сталина ни одному порядочному человеку, уважающему свою страну, праздновать нечего.
п-к

Уильям ЛаФлёр о Кёгэн в книге "Карма слов"

Я думаю, что эти выдержки из книги ЛаФлёра способны многое объяснить в постановке "Подаяние не дали".
Примечательно, однако, что я прочел это исследование уже после выпуска спектакля и съемок видеверсии.
Вот несколько выдержек из одной главы, помещенных мной не в той последовательности, что у автора, но так, как это удобнее для понимания применительно к "Подаянию":

За последние десятилетия был достигнут впечатляющий прогресс в исследовании театральных искусств, прежде всего благодаря признанию социального контекста, в рамках которого развиваются такие формы, как трагедия, фарс, комедия и сатира. История взаимодействия между театром и обществом оказалась как сложной, так и занимательной; и это столь же верно и в случае Японии. Дональд Шивели продемонстрировал это нес­колько лет назад в своем оригинальном исследовании Кабуки. На богатом материале он изобразил "дуэль между бакуфу и кабуки, длившуюся целых 250 лет в период Токугава, причем бакуфу атаковало запрещающими закона­ми, а кабуки парировал своими искусными средствами".
В этой главе будет использован довольно схожий метод для взгляда на кёгэн — форму традиционного японского театра, часто классифицируемую, как комедия. Вдобавок мы попытаемся увидеть, что происходит с религией — и, особенно, буддизмом — в кёгэн. Сфера этого исследования, таким образом, будет включать в себя аспекты трех вещей и их взаимосвязей: театра, религии и социальных иерархий в периоды Муромати и Токугава.

На поверхности кажется совершенно очевидным то, что происходит с буддизмом в кёгэн: безжалостная сатиризация и злая памфлетизация.
Кажется, все, что облечено официальной властью — система ли буддийских верований и ее священство, либо высокий социальный статус даймё и прочих господ — все в этой театральной форме принижается. Вполне понятно, что это сильно воодушевляло критиков и историков марксистского толка, или приверженцев социалистического реализма. В этом ракурсе интерпретаций кёгэн превращался в раннюю форму пролетарской литературы, в прорыв периода Муромати очевидной необхо­димости и ценности классовой борьбы. Для таких критиков кёгэн гораздо более привлекателен, чем Но, официально утвержденный классический японский театр. Многие пьесы кёгэн, в виде примеров японской пролетарский литературы, были сразу переведены на современный китайский язык. Этим прежде всего занимался Чжоу Цзожэнь (1885–1966), брат Лу Шуня, интенсив­но исследовавший японскую литературу. Относительно значения кёгэн Чжоу писал:
"Кёгэн описывал несправедливость и глупость, царившие в обществе, народным языком своих дней. Появляющиеся в нем даймё — все темные люди, а большинство буддийских священников коррумпированы, так что оба типа изображены нелепыми в глазах своих подчиненных и слуг. Даже демоны и божества являются обычными объектами насмешек. В этом кёгэн совершенно отличается от Но. В нем сочувственно изображается сопротивление авторитарности правителей; это — основное течение комической литературы масс."
В соответствии с этой интерпретацией кёгэн выражает ту степень, до которой лица из политически, или социально угнетенных слоев поднимались над претенциозностью своих господ и осознавали общественную несправед­ливость.
Существуют, однако, некоторые проблемы при таком понимании кёгэн. Марксистское объяснение оставляет желать лучшего по крайней мере по двум причинам. Первая — присутствие немалой доли черного юмора в репертуаре кёгэн. Ни один из читающих, или смотрящих кёгэн не пропустит тот факт, что во многих пьесах объектом издевательства является не даймё, или священнослужитель, но самые несчастные члены общества, в особен­ности бедные, престарелые и физически ущербные. Кстати, в целом подразделе кёгэн, называемом пьесы дзато, несчастными жертвами являются слепые.

Когда действие проис­ходило в сфере, близкой к аристократии, кёгэн совершенно отчетливо приобретал черты сатиры.
То суждение, что ранний кёгэн был значительно более сатиричным, получило поддержку после обнаружения старого текста конспектов кёгэн, Тэнсё кёгэн–бон. Открытый публике в 1940–м, текст смог быть опубликован лишь в 1956–м году, но заинтересовал он ученых потому, что датировался 6 годом Тэнсё (1578). В нем, таким образом, дается очерк пьес, исполняв­шихся в эпоху Муромати, и это — единственный источник, предшествующий периоду Токугава. Этот текст дает нам шанс сравнить кёгэн двух эпох и увидеть, что изменилось за эти годы. Хотя это и не полные тексты, а лишь их конспективное изложение, в Тэнсё кёгэн–бон содержатся двадцать пьес, отсутствующих во всех книгах Токугава, и в большинстве их мы обнаруживаем острую сатиру. В одной, например, говорится о крестьянине, протестующем, а затем и подающем в суд на правителя из–за несправедливости с его стороны. Для истории кёгэн существование подобных пьес особенно значимо, посколь­ку становится ясно, что пьесы с подобной прямой сатирической направлен­ностью в большинстве случаев выпали из репертуара кёгэн в эпоху Токугава. Такое выведение текстов чрезвычайно интересно для реконструирования социальной истории художественной, или литературной формы, что хорошо выражено Лотманом и Успенским: "Культура постоянно исключает некоторые специфические тексты из своей особой сферы. История уничтожения тек­стов, их вытеснения из банка коллективной памяти идет параллельно с созданием новых текстов..."

Трудно примирить необычно большое количество черного юмора в кёгэн с гипотезой, что этот тип театра иллюстрирует социальное сознание и является пролетарской драмой. Хотя в кёгэн часто прославляются одиночные примеры, когда слуги берут верх над своими хозяевами, а скептики играют на тонких струнках священников, здесь нет ни малейшего признака социальной солидарности, которая должна пусть эмбрионально, но присутствовать в разновидности литературы, классифицируемой, как пролетарская.
Вторая причина неудовлетворительности марксистской интерпретации кёгэн заключается в том успехе, который он имел в эпоху Токугава, и его официальное спонсорство сёгунами Токугава. Соединенный с Но, он не только выжил в этом виде, но и получил патронаж от тех самых правителей, власть которых, в соответствии со строгой марксистской теорией, он должен был подрывать. Далее в этой главе мы обратим больше внимания на такую аномалию. Здесь же хотелось бы подчеркнуть, что для фактических прави­телей Японии эпохи Токугава было действительно странным оказывать официальную поддержку театральной форме, которая, по Чжоу Цзожэню, намеревалась "выказать недовольство и оказать сопротивление авторитар­ности правителей".
Хотя перспектива социалистического реализма представляется совсем не адекватной при рассмотрении эволюции кёгэн, альтернатива видения этого театра, как формы психологического облегчения для актеров и аудитории представляется также проблематичной. То есть, она упускает из виду тот факт, что кёгэн не везде и не всегда был одним и тем же видом театра. Теперь, когда эволюцию кёгэн можно определить гораздо точнее, чем на более ранних стадиях исследований, мы можем, и нам следует быть историчными при анализе литературной и социальной роли кёгэн в японской культуре. Следующие позиции, определенные японскими учеными в эволюции кёгэн, предполагают, как современные теории относительно "символической инверсии" в обществе могут объяснить патронирование кёгэн со стороны сегунов Токугава.
Во многих смыслах эволюция кёгэн предоставляет великолепную возмож­ность для наблюдения за взаимоотношениями между высокой и массовой культурами в Японии — в особенности, если проследить происхождение кёгэн до периода Муромати. Ибо, во многом сильно отличаясь от Но, кёгэн претерпел подобные же изменения. Подобно Но, он возник в период, когда самые творческие явления в японской культуре имели место на более мас­совом общественном уровне, возникая и развиваясь силами лиц скромного происхождения. Плодотворное творчество массовой культуры периода Муро­мати в настоящее время признано учеными. Джон У. Холл суммирует это следующим образом: "... понимание того, что многие из элементов 'великой традиции' Муромати, считающиеся особенно новыми, должны быть отнесены не столько к творческой деятельности людей искусства аристокра­тического происхождения, сколько к принятию элитой элементов 'малой традиции'. Люди скромного происхождения глубоко вовлекались в совершенствование таких жанров, как Но, поэзия, садоводство, архитектора и некоторые виды живописи".
Патронаж в то время был важен, но сам тот факт, что патронаж можно было обрести — или утерять — придавал особую мобильность обществу и культуре, чего в Японии до этого не знали.

ЛаФлёр цитирует Сатакэ Акихиро:
Правда жизни в ту эпоху состояла в том, что слабый человек, не имевший хоть какой–то власти, не мог достичь никакого успеха. То было общество, в котором отсутствала даже малейшая возможность спасения для слабых и глупых. На божеств и будд нельзя было полагаться; молитвы не приносили ни малейшей пользы. Путь к богатству и процветанию лежал лишь через талант, мозги, напористость, хитрость, твердость нервов и власть. Практичность и реальная сила составляли кодекс эффективности в "джунглях" той смутной эпохи. В отоги–дзоси люди поворачивались спиной к жестокому, реальному миру и переходили к вымышленным декорациям, к мечтам. Однако в кёгэн ситуация прямо противоположная: непосредственная конфронтация с реалиями того времени, так же, как невыдуманный, едкий смех, направлены на тех людей, кто каким–то образом оказался позади в эту эру неистовой свободы, когда высшие могли быть сменены низшими [гэкокудзё]. В кёгэн трусы — объект насмешек; над престарелыми также насмехаются; деревенский люд представляют глупцами; физически неполноценные — объект издевательств; попавших в трудное положение задирают и добивают.
ЛаФлёр: Анализ Сатакэ представляется верным и, в отличие от интерпретации кёгэн Чжоу Цзожэня, способным объяснить присутствие черного юмора в этой разновидности театра. Кёгэн, написанный теми и для тех, кто перемес­тился с низшей общественной позиции на более высокую, прославляет ум и хитрость, при помощи которых они достигли такого перемещения. И, наоборот, кёгэн высмеивает и сатиризирует все формы доверчивости, легковерия, благочестивой наивности и бессильного смирения перед судьбой.
Такова природа колкостей в пьесах типа Саругаэ кото. Физическая сле­пота человека, чью жену умыкает человек с обезьяной, сопровождается психологической и социальной тупостью, причем настолько непроходимой, что он наивно представляет, что его жена чудесным путем превратилась в обезьяну, и что произошло это от его собственных греховных поступков. Физическая слепота становится в кёгэн удобной позицией, с которой сатира направляется на все виды верований в "существование невидимых вещей".
В мире кёгэн взгляды — бескомпромиссно позитивистские, а довлеющая идея власти — безжалостная реальность. Жаклин Голэй безусловно права, когда пишет, что кёгэн "... происходит от спонтанного выражения народной смекалки, оторвавшейся от жесткости религий и ритуалов, получающей наслаждение от приземления объектов поклонения, сводя их к повседневной шкале измерений".

В то время, как в Но шесть миров и перерождения в них воспринимаются, как доказанная структура действительности, в кёгэн эта схема восприятия рассматривается непочтительно, как подделка, состряпанная для искажения реальности этого мира и того факта, что сила, уловки и хитрость есть единст­венный путь к достижению в нем успеха. Соответственно, в кёгэн монахи и священники, вовлеченные в религиозное благочестие, предстают либо дураками, либо шарлатанами; выступая в последнем обличье, они, что совер­шенно очевидно, принимают позицию мироутверждения, беря от него все, что возможно, одновременно провозглашая благоглупости об иных мирах ради того, чтобы одурачить наивных.

Возникновение кёгэн, в особенности, как это показано в анализе Сатакэ Акихиро, представляет условие не только для легкой игривости, но и для альтернативного видения жизни и общества; видения, в котором средневековая космология рассматривается, как продукт, поставляемый распространителями слепоты. Это — трещина в мире познания средневековой Японии, хотя и не обязательно первый случай сомнения в основной космологии и ценностях. Позволительно видеть кёгэн, как постановку пьес, в которой все ценности относятся исключительно к этому миру, а, следовательно они антииерахичны и "модернистские" в том смысле, в котором этот термин использовался Робертом Н. Белла и другими современными мыслителями.

Целиком седьмая глава "Кармы слов" здесь: www.japonica.ru/Texts/LaFleur/Chapter7.shtml

От себя: трактовка ЛаФлёра подтверждает правильность анализа "Подаяние не дали".
Но я захожу чуть дальше: я полагаю, что в определенный период истории - до, во время и вскоре после Адзути-Момояма Кёгэн был выгоден властям, в т.ч. и ранним Токугава, тем, что отстаивал разностороннюю легитимность перемен, отстранение старого сёгуната Нобунага Ода и другими, особенно такими простолюдинами, как Тоётоми Хидэёси.
Переводя на понятные нам символы, это апология 90-х, чубайс-гайдаризма, "кто смел - тот и съел", динамизма жизненных перемен, Бендера и Корейко.

Какова в этой связи позиция театра в спектакле? Именно она определяет появление третьего персонажа, Будды. Прихожанин аппелирует к нему во время проповеди, желая подтверждения или опровержения слов монаха. Будда не встает ни на чью сторону, а в конце его Просветленное состояние, отказ от желаний, спокойная невозмутимость становится контрастным противовесом бурным эмоциям героев, лихорадочно делящим деньги и суетно конфликтующим.
Именно в этом заключается ответ на вопрос, почему я, будучи буддистом, поставил настолько, казалось бы, "анти-буддийскую" пьесу.